— Да, — сказала Марсана. — А во-вторых?

Детская флейта неумело-тоскливой руладой огласила окрестности с палубы стоящего на мели «Адмирала»: Пио развлекал себя как умел. Кир-Кор ответил Марсане:

— Уважаемые эвпатриды, Дигея возникла в свой срок, и любые эмоции по этому поводу — ваши или мои — ничего не меняют.

— Разве Дигее не интересно знать, что о ней думают коренные земляне?

— Тут несопоставимость масштабов, эвгина.

— Я имею в виду психоэстетические нюансы, Кирилл.

— Я понял. Но проведем мысленный эксперимент… Окиньте взглядом евроазиатский материк.

— Готово. От Гибралтара до Камчатки.

— Теперь вообразите какую-нибудь туристскую базу в бассейне Амазонки.

— «Вера-Круз»! На изумительной реке Шингу.

— Насколько важно для Евразии знать, что о ней думают в замечательной «Вера-Круз» на изумительной Шингу?

Супруги Тромбетти переглянулись. Матис смотрел в свою чашку. Марсана сдвинула каскетку на затылок — пряди зеленых волос вновь получили свободу.

— Значит, Дигея уже отвела Земле роль провинциальной туристской базы!..

— Я этого не говорил, — не согласился Кир-Кор.

— Но это явствует из вашей аналогии.

— Мои аналогии — только для аналогий, эвгина.

— Аналогии нужны для утверждения правоты. Или нет?

— Экс факто оритур юс, — проговорил Матис.

— Что возникает? — не сразу поняла Марсана.

— Из факта возникает право, — перевел Этторе.

— Мы — лишь точка в Галактике, — напомнил Матис. — Дигея — многоточие. Весьма многозначительное многоточие, и это Факт. Пора уж привыкнуть к тому, что мы для них — заповедник.

— Кирилл, докажите ему, что он ошибается, — потребовала Марсана. — Чем привлекает к себе коренных дигейцев Земля?