Вот почему, когда зазвонил телефон, старшим в комнате угрозыска был не Резник, а его заместитель.
Кстати, Грэхема Миллингтона также вполне могло не оказаться там. Он имел полное право ковыряться в это время в своем садике, подготавливая его к зимнему сезону. А уж если не в саду, то, значит, уехать в Соммерсет, или, что скорее всего, в Таунтон, к родственникам жены. В этот момент они должны были сидеть за столом, пить отвратительный чай «Эрл Грей» с бутербродами из яйца и листьев салата, слушая, как сестра жены и ее муж пространно рассуждают о росте преступности, уменьшении озонового слоя и падении популярности консервативной партии. А вдобавок к ним – О Боже! – тесть с тещей, христианские защитники природы, воображающие себя сидящими по правую руку от Господа, любящие попотчевать Грэхема бутербродами с салатом и советами ни в коем случае не попадать под кислотный дождь.
Только мысли об унылых физиономиях родственников и неоднократно повторяемые по радио предупреждения о пробках на дороге М-5 помогли ему избежать поездки.
– Хорошо, – заявила жена, демонстративно сложив руки на груди, – мы никуда не поедем.
Она закрылась в гостиной, захватив с собой иллюстрированный путеводитель по галерее Тейта, недавно изданную биографию Стэнли Спенсера и плейер с наушниками – курс по истории искусств в этом семестре начинался с изучения новых взглядов на британских мистиков. Миллингтон подвязал к палкам несколько кустов георгин, осмотрел розы и, решив обязательно подстричь газон позади дома, направился в участок. Он никак не мог избавиться от гнетущего впечатления, вызванного жуткими картинами, которые ему показала лежавшая на заново перетянутом диване жена. «Что это было? Называлось это «Коровы в Кукхаме», но какой ужас!»
Он не пробыл в кабинете и десяти минут, только-только приготовил себе чай, как зазвонил телефон. Пропала Глория Саммерс, шести лет. Последний раз ее видели на качелях на площадке для игр в Лентоне в начале второго. Ни родственники, ни соседи, ни друзья – никто не видел ее с того момента, как бабушка оставила ее на площадке, сказав: «Будь хорошей девочкой, поиграй здесь», а сама пошла в магазин, находящийся в двух кварталах.