- Да, Дмитрий Александрович. - Так... Значит, на меридиане Николаева в одиннадцать часов тридцать минут... Хинский потянулся к выключателю, тихо спросил: - Свет не помешает? В темноте угла, куда забился Комаров, он уловил смутное движение его головы. Свет залил купе. Комаров с опущенными глазами неподвижно сидел у стены. Молчание длилось долго. Жужжали моторы; колеса что-то быстро и неразборчиво бормотали под полом. Наконец Комаров вздохнул и поднял глаза. - Что нового в газете? - тихо спросил он. - Программа зимнего сезона в Большом театре... Новая опера Харламова... Открытие профессора Курдюмова... Новый способ переливания крови... О!.. Минутку... минутку... Хинский быстро пробежал несколько строчек. - Внезапно умер Вишняков... Помните? Дело об искажении георадиограмм на арктическом строительстве... Вот: "В доме предварительной изоляции при загадочных обстоятельствах...", говорится в сообщении. - У Комарова заблестели глаза. - Подробностей нет? - спросил он. - Нет... Вот только, что Вишнякова накануне осматривал врач и что он был совершенно здоров. - Странно, - задумчиво произнес Комаров. - Внезапные смерти стали у нас редкими. Что бы там могло случиться? После короткого молчания Хинский сказал: - С линии Владивосток - Иокогама - Сан-Франциско сняты океанские электроходы "Карелия", "Днепр" и "Щорс", а с линии Ленинград - Лондон Нью-Йорк - электроходы "Десна", "Полтава" и "Дон". Все переданы ВАРу для ускорения его морских перевозок... - Да, там какие-то затруднения с перевозками, - заметил Комаров. - Еще перед отъездом из Москвы я слышал об этом. Какая-то путаница, неразбериха. При таком огромном, мощном флоте, какой имеется в их распоряжении... Можно подумать, что Катулин разучился вести большие дела... Хинский перебил его: - Большое дело... Это не то слово! Великое! Грандиозное! Я уж и не знаю, какой эпитет здесь подыскать... Второй год идет строительство, четвертый год оно волнует весь Советский Союз, весь мир, а я все не могу свыкнуться с ним, хладнокровно говорить о нем.