На столе - раскрытая книга, графин с водой, стакан, письменный прибор. На койке спал человек, повернувшись лицом к стене. - Ну, с Корнелиусом придется отложить знакомство, - заметил майор. - Отсыпается, - усмехнулся старший лейтенант. - Первые два-три дня они всегда спят без просыпу. Следующий по списку, кажется, Ганецкий? - Да, давайте Ганецкого. В такой же комнате, как и предыдущая, Ганецкип - маленький истощенный человек с грустными глазами и длинными, печально опущенными усами озабоченно рассматривал у окна свой разбитый сапог, стараясь подвязать бечевкой отвалившуюся подметку. - Гм... Да... Задача нелегкая, - проговорил Комаров. - Вы бы ему, товарищ Никитин, выдали сапоги из специального фонда. Ну, давайте дальше. В следующих комнатах кто читал, кто беспокойно ходил из угла в угол, кто писал. Кардан, коренастый человек со смуглым, худым лицом, тонким горбатым косом и густыми черными усами, стоял спиной к окну и внимательно рассматривал в небольшое зеркальце какое-то пятнышко на подбородке, прилаживаясь и так и этак, вертя перед собой зеркальце в разные стороны. Потом вдруг улыбнулся, отложил зеркальце, опустил голову и начал медленно крутить ус, потом досадливо дернул его несколько раз книзу и прошелся по комнате. Остановился у стола под окном, задумчиво глядя вдаль. Постоял с минуту, повернулся и, ероша густые, нависающие над лбом волосы, возобновил медленное хождение по комнате. Под волосами на лбу мелькнул небольшой розовый шрам. Майор Комаров молча и внимательно наблюдал. - Шрам на лбу указан в приметах? - спросил он, не отрывая глаз от экрана. - Указан, товарищ майор, - ответил начальник заставы. - Об усах что-нибудь сказано? - Да. "Черные и густые". - Больше ничего? - Больше ничего. Да ведь усы вообще не примета. Сегодня есть, а завтра сбрил. - Конечно, но поскольку они имеются... Кардан подошел к стулу, сел, откинулся на спинку, свободно и непринужденно закинул ногу на ногу и протянул руку к столу за раскрытой книгой. Опустив голову, начал читать.