Лавров словно не замечал всей этой праздничной картины. За густой оградой из кустарников, окаймлявшей аллею, возникло огромное здание. На его открытых террасах и балконах, увитых зеленью, звенели детские голоса, мелькали цветные женские платья. Посредине фасада здание полукругом отступало вглубь. Перед центральным входом пестрели цветники, зеленели газоны, высокие говорливые фонтаны разбрасывали сверкающую жемчужную пыль. В глубине полукружия за рядом строгих колонн открывался обширный вестибюль, похожий на уголок густого сада. По тихо шелестящему эскалатору4 Лавров поднялся на площадку перед высокой резной дверью с табличкой: "Ирина Васильевна Денисова, инженер". На высоте человеческого роста в обеих половинках двери мягко отсвечивали два больших серебристых овала. Один из овалов отразил, словно матовое зеркало, лицо Лаврова - молодое, худощавое, с тонким носом и маленькими, тщательно подстриженными черными усиками. Под высоким лбом, чуть сжатым в висках, светились, то прячась в длинных ресницах, то вспыхивая глубоким внутренним светом, синие задумчивые глаза. Он с минуту постоял неподвижно перед дверьми, потом овал повернулся в своем гнезде, и дверь бесшумно открылась. Лавров вошел в высокую переднюю, и дверь, щелкнув, сама захлопнулась за ним. Послышались легкие шаги. - Сережа! Голубчик! Как это мило, что вы вспомнили обо мне! Я уже начала скучать по вас и собиралась звонить... Перед Лавровым стояла девушка с двумя тяжелыми русыми косами. Большие серые, чуть выпуклые глаза девушки сияли, точно льдинки, и все ее свежее, с нежным румянцем лицо казалось сейчас только умытым холодной, ключевой водой. - Здравствуйте, Ирина... Здравствуйте... Поздравляю вас с вашей первой годовщиной... - Спасибо, Сережа. Это очень, очень радостный для меня день! Первая годовщина на первом заводе... - Ну кто же у нас не радуется такому дню! Я уже давно к вам собирался. - Слишком долго вы собирались, - смеялась девушка. - Идемте! Она провела его через гостиную в соседнюю маленькую комнату, уставленную мягкой мебелью.