Окна были наглухо закрыты, но воздух, подаваемый из установки кондиционирования, был чист и свеж, с легким ароматом сосновой хвои. - Я все не мог собраться, - говорил Лавров усаживаясь. - Я очень хотел видеть вас, но мне хотелось также и рассказать вам кое-что... Он внезапно умолк, словно не решаясь продолжать. Девушка сидела на широком диване, забравшись в уголок и уютно поджав под себя ноги. - Ну, рассказывайте же, - сказала она, шаря в карманах, и добавила: - Ах, какая жалость! Ни одной конфетки! Отбросив тяжелые косы на спину, она вскочила с дивана, выбежала из комнаты и быстро вернулась, неся горсть конфет в пестрых прозрачных обертках. - Вот, полакомьтесь, легче будет рассказывать. Ну, я слушаю! Посасывая конфету, она устраивалась на диване. Лавров задумчиво сворачивал и разворачивал хрустящую конфетную бумажку. - Я долго не мог решиться, Ирина, - начал он. - Но это захватило меня. И чем дальше, тем больше. Иногда я приходил в отчаяние, иногда такая радость охватывала меня, что все казалось легким, возможным. Ах, Ирина, милая, если бы вы только поняли меня! Лавров вскочил с места и взволнованно зашагал взад и вперед по комнате. Ирина слушала ею с опущенными глазами. - Говорите, Сережа, ведь я всегда понимала вас, - прошептала она. - Ира! - воскликнул Лавров, останавливаясь перед ней с конфетой в поднятой руке. - Эта идея грандиозна! На первых порах она может показаться невыполнимой, но, подумав, вы согласитесь, что нам это сейчас под силу, что теперь настало время и для таких грандиозных проектов... Румянец медленно таял на лице Ирины, ее ровные тонкие брови поднимались все выше, и наконец широко раскрытые серые глаза недоумевающе взглянули на раскрасневшегося Лаврова. - Какая идея? - растерянно спросила она. - Какие проекты? - Послушайте, Ира, - говорил Лавров. - Вам и Николаю первым я хочу рассказать о том, над чем я уже целый год думаю и работаю. И первая из первых - это вы, Ирочка...