Едва я вышла из офиса, как Алекс уже принялся задвигать в подсобку последние приобретения Галеа, а на их место выставлять образцы из наших запасников. Затем мы все вместе осмотрели торговые залы магазина, которые теперь представляли жалкое зрелище. Галеа, без сомнения, основательно прошелся по нашим запасам.

— Я, пожалуй, напомню Дейву о той партии, которую Лукас выслал нам из Мексики до поездки в Белиз, — предложил свои услуги Алекс.

Лукас был не только моим любовником, но и агентом нашей фирмы «Гринхальг и Макклинток» в Мексике.

— Мы заполним некоторые пустоты мексиканской керамикой и кожаными стульями из последних поступлений, — подытожил Алекс.

* * *

На следующее утро я подрулила к резиденции Галеа. Она располагалась в той части города, которую некогда считали элитной. Но ныне старые более изысканные по архитектуре дома смешались, что называется, с бетонными монстрами, чье архитектурное вероломство вытеснило эстетику и хороший вкус.

При таком соседстве дом Галеа стал для меня приятной неожиданностью. В нем царил дух старого Торонто, в котором больше ощущалось присутствие Мэрилин, урожденной Маклин, чем присутствие знаменитого современного архитектора. Фасад здания был выполнен в георгианском стиле и подкупал простотой и отсутствием архитектурных излишеств. Незатейливая подъездная дорожка, вымощенная брусчаткой, вела сквозь железные ворота к европейскому дворику, где я и притормозила перед широкой добротной дверью, увитой плющом.

Дверь открыла приятной наружности молодая женщина в серой униформе. Не успели мы обменяться и парой слов, как мне навстречу вышла сама Мэрилин Галеа, одетая примерно в то же самое, что и вчера, только песочного цвета.

* * *

Я шагнула в элегантный восьмиугольный холл, выложенный кремовым мрамором. Пышный букет лилий в хрустальной вазе на столе в середине холла гармонировал с окружающим интерьером по всем законам эстетики. Коридор с несколькими произведениями современной живописи, органично соединявшийся с тыльной частью дома, больше походил на картинную галерею. Падающий сверху свет выгодно высвечивал несколько полотен современных художников, на двух из которых стояла подпись самого Галеа. Галерею сменил открытый просторный внутренний двор, явившийся для меня просто откровением.