У меня вырвался возглас удивления, о котором я немедленно пожалела, поскольку подобное нечленораздельное выражение эмоций абсолютно не вязалось с тем внешним лоском, который я обычно наводила на себя перед визитом к клиенту номер один.

Надо сказать, что увиденное дальше поразило меня еще больше.

Все дома на этой стороне улицы стояли в одной из живописных ложбин, которые пересекают весь Торонто, но владельцы близлежащих домов не использовали природный ландшафт настолько функционально, как чета Галеа. Внутреннюю часть дома застеклили в два, а может быть, в два с половиной этажа. Казалось, дом выплывает из углубления без видимых средств поддержки. На самом его верху сквозь деревья я увидела осветительный маяк в форме всевидящего ока, которое, будучи подвижным, устремлялось ввысь к небоскребам, что в деловой части города.

Не могу сказать точно, сколько я простояла там в экзальтации от удивительного зрелища. Когда же я оглянулась, то увидела наблюдающего за мной Галеа, в глазах которого вспыхивали искорки удовольствия.

— Ну как, нравится? — поинтересовался он.

— Великолепно! — не смогла я скрыть своего восторга.

— Вам надо посмотреть на это чудо вечером, — сказал он. — С этого места, где мы стоим, видны все лампочки на потолке гостиной, а их триста шестьдесят. Они загораются, как маленькие звезды, и, отражаясь в стекле, заливают светом все вокруг, как мачты городского освещения. — Казалось, Галеа испытывал ребячье удовольствие от собственной работы, которая, в свою очередь, вызывала у меня неподдельное восхищение. — Пойдемте, рассмотрим получше.