— Пожалуй, — согласилась я.

Во время обхода дома я заметила, что кухню оборудовали с размахом, установив даже кофеварочную машину промышленного типа. Вообще, кухня не могла не впечатлить меня: мраморные полы, уголки и шкафчики из полированной нержавейки и при таком соседстве — здоровенный встроенный холодильник и шестиконфорочная профессиональная плита.

— Вам нравится готовить, Мэрилин? — спросила я. — Вы могли бы держать небольшой ресторан при такой-то кухне.

— Если честно, то не очень, — улыбнулась она. — В основном готовит Корали, — и указала на молодую женщину, встретившую меня в дверях, которая сейчас шинковала овощи в дальнем углу кухни. — Кулинария и домашнее хозяйство никогда не были моим коньком.

Попросив Корали приготовить нам капуччино, Мэрилин провела меня в небольшую комнату. Небольшую по меркам семьи Галеа, но примерно размером с мою гостиную. Я обратила внимание, что мебель обита не характерным для отделки дома Галеа розовым, слегка блеклым ситцем, а индонезийский Угомон, подаренный мной вчера, уже обживал полку на письменном столе.

— Это мой кабинет, — сказала Мэрилин, заметив, как мой взгляд скользит по комнате.

Офисные папки, видимо с финансовыми отчетами, намекали, что только она единственная занималась экономической стороной деятельности Галеа. Я поймала себя на мысли, что Мэрилин Галеа вполне могла бы самостоятельно справиться с подготовкой дома на Мальте, которая была поручена мне. Мысленно перебирая всевозможные причины отстранения Мэрилин от проекта, я так и не остановилась ни на одной.

— Изначально кабинет принадлежал моей матери, — продолжала Мэрилин. — Она умерла, когда я была еще очень юной, но я помню ее. Мартин разрешил мне оставить здесь все как есть. Вы же знаете, каковы архитекторы! — с выражением добавила она. — Даже такая мелочь, как кусок мыла в ванной, — это часть дизайна и, следовательно, не должна нарушать архитектурное единство. Так что с его стороны — это большая уступка.