— Значит, этот дом принадлежал вашей семье, да?

— Да. Мы переехали сюда лет десять назад после смерти отца. Он перевернулся бы в гробу, если бы увидел, что Мартин сотворил с домом. — Она рассмеялась. — Но тогда это казалось делом само собой разумеющимся. Ведь Мартин только вставал на ноги, и о строительстве нового дома не могло быть и речи. Теперь, я думаю, нам обоим мил этот дом.

Во время беседы Мэрилин беспрестанно вертела в руках жемчужную нить, которую, очевидно, носила постоянно, и я догадалась, что жемчуг достался ей от матери и поэтому значил для нее очень многое.

Корали принесла нам кофе, и мы пустились в приятную болтовню. В жизни случается так, что мы, отыскав в толпе родственного незнакомца, выкладываем ему, а он вам всю подноготную. Едва познакомившись с Мэрилин, я чувствовала себя в ее обществе уютно и по-домашнему. Она живо интересовалась моей жизнью и засыпала вопросами. Я рассказала ей все о магазине, ей понравилось мое смелое решение пойти в бизнес и осуществить давнишние замыслы.

Я поведала Мэрилин о знакомстве с Алексом Стюартом после переезда в маленький домик в районе Кэббиджтаун и о том, как он опекал меня и как сейчас, будучи на пенсии, приходит в магазин помогать нам просто так, от чистого сердца. Я всегда поражалась, как в свои семьдесят он кружит по сайтам Интернета, выуживая ту или иную ценную информацию, и, возможно, сейчас, пока мы с ней делились прожитым, он доставал мне авиабилет до Мальты.

Я рассказала ей о своих родителях, об отце, отставном дипломате, о двухлетней связи с Лукасом, который, на мой взгляд, был милейшим человеком на планете. Короче, я выложила все. Ну не совсем, конечно, все. Я не стала ворошить последние дни своей семейной жизни, когда осознала, что пристрастие Клайва к очень молоденьким женщинам и отвращение к честной работе были не временным его заблуждением, а жизненным принципом.