Святой отец не обременял себя крупной кладью — у него была лишь спортивная сумка. Зато ВБО увешался тремя объемистыми чемоданами, в довесок его поклажа утяжелялась сумкой для гольфа, набитой клюшками. Порядок выхода из аэропорта один для всех: либо по красному коридору, либо по зеленому в зависимости от необходимости декларировать деньги и ценности. Я двинулась по зеленому коридору на приличной дистанции от ВБО и священника.

Под безбожным гнетом груза ВБО выглядел неважнецки, его брюки съехали с пуза, и он путался в них при ходьбе, наступая на штанины. Парня слегка заносило, и он раза два споткнулся. Священник, который к этому времени заслужил многочисленные симпатии пассажиров, пришел ему на помощь. Их обоих остановили в таможенном пункте зеленого коридора, но, обменявшись шутками со священником, видимо, по поводу ВБО, таможенники пропустили его. ВБО тоже проскочил, не заплатив ни гроша. Выйдя из аэропорта, я задалась вопросом, засек ли металлоискатель таможенников его клюшки. В раздумье я потеряла обоих из вида.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что «миссас Маклинтак» — это я, хотя меньше всего ожидала, что меня встретят в аэропорту. Я приблизилась к молодому человеку и представилась:

— Я — Лара Макклинток, — сказала я. — Вы меня ищете?

— Да, мэм, — радушно отозвался приятный парень. — Меня зовут Энтони Фарруджиа. Мои родители присматривают за домом мистера Галеа. Мама подумала, что было бы неплохо встретить вас.

— Очень мило с вашей стороны. — Я приняла его слова как должное. — Куда?

Он подхватил багаж и провел на парковочную зону к очень старой машине. Кислотно-желтый автомобиль, британский «форд» какой-то разновидности, подумала я, которому было лет двадцать, а может быть и все тридцать. Однако смотрелся он как новенький, и гордость Энтони за свое авто была очевидной.