* * *

Рыжий автобус, который давно пора было сдавать в утиль, катил по шоссе, затем притормозил, выпустив на волю Энтони и его пухленькую, но премилую спутницу.

Увидев меня, он помахал рукой в знак приветствия.

— Это София Дзаммит, моя подруга, — запыхавшись после небольшой пробежки, сказал он. — Она поедет с нами, если вы не возражаете.

— О чем речь! Приятно познакомиться. София. — Я сунула в руку Энтони ключи от машины. — Может быть, ты и поведешь машину?

— А вы не против? — спросил он, сгорая от желания сесть за руль.

— Нисколечко.

Но машина никак не заводилась. После нескольких попыток и в том же расчудесном настроении Энтони нехотя вышел из развалюхи и припустил на шоссе, неистово размахивая руками. Вскоре на дороге появился еще один автобус, дряхлее первого, и мы бросились догонять его.

* * *

Мальтийский общественный транспорт не является безликим. Судя по любопытному внутреннему убранству, водитель являлся владельцем автобуса. Едва мы приблизились к этой рухляди, я заметила, что лобовое стекло разрисовано красными цветами и какими-то орнаментами. Флажки разных стран торчали из раструбов, припаянных к радиатору. У автобуса даже было имя. Затейливо накарябанные буквы вдоль салона сообщали, что этот рыдван «Старый, но сексуальный». А почему бы и нет, подумала я, невольно сравнивая с ним себя, плавно въезжающую в этот самый средний возраст. Если бы такой титул присвоили мне, это было бы лучшее, на что я могла претендовать.

Личность водителя в полной мере отразилась на оформлении салона автобуса. Над водительским местом горела неоновая вывеска, время от времени вспыхивающая словами «Аве Мария». Над лобовым стеклом мерно покачивалась при движении пластиковая статуэтка Пресвятой Девы с младенцем, окруженная сухими цветами и заключенная в пластиковый колокольчик, ближе к водителю — фото цветущего вида моложавой женщины, явно не Девы Марии. Мальта и все ее жители начали открываться мне с весьма неожиданной стороны.