- Простая любознательность, - последовал равнодушный ответ.

Хинский встал, закрыл журнал, спрятал записную книжку в карман и, улыбаясь, протянул руку:

- Очень вам благодарен, товарищ Кантор. Простите, что отнял у вас столько времени. Больше мне пока ничего от вас не надо.

Хинский дружески кивнул Кантору и направился к двери.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ДНИ ГОРЯ И РАДОСТНЫХ УДАЧ

Очутившись в кабинете Ирины, Хинский вдруг почувствовал себя до странности неловко, скованно и не знал, с чего начать разговор.

Ирина встретила его приветливо, но молодой лейтенант видел, что на ее лице лежит отпечаток усталости, что глаза ее как бы пусты, глядят мимо, а опущенные углы рта неестественно старят ее молодое лицо.

"Семейные огорчения... - вспомнил Хинский слова директора, и ему стало жалко девушку. - Лучше без прелюдий, прямо к делу... Это отвлечет ее".

- Товарищ Денисова, - начал он, - вас, кажется, предупредил уже обо мне директор?

- Да, да, - ответила Ирина. - Пожалуйста. Чем я могу быть вам полезной?

- За последние три дня перед вашим приездом я успел ознакомиться с литейным цехом, с его технологическим процессом, машинами и аппаратурой. Но некоторые детали еще неясны мне, и я буду вам очень благодарен, если вы поможете мне понять их.

- Слушаю вас.

- Меня интересует работа дефектоскопа центробежно-литейной машины и других ее контрольно-измерительных приборов. Каким образом при их наличии машина все же выпускает иногда брак? Ведь приборы эти следят за всем технологическим процессом - от первой стадии до последней. Больше того - вся работа машины так идеально автоматизирована и, если можно так выразиться, самоконтролируется, что, скажем, при получении негодного материала из мартеновского цеха она может самостоятельно, автоматически отказаться от его приема. А между тем брак, хотя и в ничтожных размерах, нет-нет да выпускается. В чем тут дело?