- А второй способ?

- Второй способ... - начала Ирина, но закончить не успела.

Тихий гудок телевизефона прервал ее.

- Простите... одну минуту... - сказала она Хинскому и включила экран.

В его овале появилась голова директора, чем-то явно взволнованного. Бросив мимолетный взгляд на Хинского, он глухо произнес:

- Здравствуйте, товарищи. Ирина Васильевна, будьте добры зайти ко мне сейчас же... Да... Извинитесь перед товарищем Хинским, но дело очень срочное. Я вас недолго задержу.

- Хорошо, Виктор Андреевич. Сейчас буду у вас.

Оставшись один в кабинет, Хинский задумался:

".Нет, это совсем не так просто. Зачем строить иллюзии, зачем обманывать самого себя? Столько же шансов за то, что Комаров остался на льду, сколько и за то, что он погиб... Ведь был страшный взрыв..."

За дверью, сквозь тихий гул работающего цеха, послышались твердые шаги. Дверь распахнулась. Хинский открыл глаза. У двери стоял плотный человек небольшого роста, с седыми усами, высоким выпуклым лбом и острыми живыми глазами.

Человек долго и внимательно рассматривал Хинского, словно стараясь запомнить его, потом, оглядев кабинет, тонким, певучим голосом произнес:

- Ирина Васильевна, очевидно, вышла. Вы ее ожидаете, товарищ?

- Да. Она скоро вернется.

- Вы не знаете, куда она ушла?

- Директор ее вызвал к себе...

Хинскому не понравилось настойчивое и пристальное внимание этого человека, и он сам не сводил с него глаз, ставших под конец не менее настойчивыми и пристальными.

- Ага! Благодарю вас! - вежливо сказал человек и повернулся с намерением выйти.

Навстречу ему из цеха метнулась фигура Кантора и заступила дорогу.

- Простите, товарищ Акимов, я забыл вам сказать...

Едва Кантор успел произнести эти несколько слов, как человек стремительно надвинулся на него. Кантор в недоумении оборвал фразу и должен был попятиться на шаг. Дверь захлопнулась, и Хинский опять остался один.