Теперь, без груза, двигаться было легче. Вновь из тьмы, далеко-далеко впереди, начало возникать широкое туманное сияние. Первым его заметил Иван Павлович. Робко, едва слышно он прошептал: - Поселок, кажется, живет... Живет... Живет, Дмитрий Александрович! Последние слова он уже кричал уверенно и радостно. Но голос его вдруг смешался с каким-то гулом, непонятным шумом, сквозь которые прорывались едва различимые голоса и крики. Тревога опять возвратилась в сердце майора и Ивана Павловича. - Что там такое? - бормотал Иван Павлович. - Что делается в поселке? Дима плыл позади, прижимая к себе Плутона, не имея сил собрать мысли, подумать, представить себе ясно, в какой вихрь событий он попал. Он чувствовал себя жалкой соломинкой в яростной толчее каких-то могучих волн. Сияние вдруг как-то сразу выросло, охватило половину горизонта, сделалось ярким и сильным. И под все шлемы ворвались звонки, уханье подводных клаксонов1, зазвучали ясные, возбужденные, перебивающие друг друга голоса: - Листы подавай!.. - Цемент! Цемент сюда! - Дорогу! Дорогу!.. Световое пятно росло и ширилось, превращаясь в светящееся желтое облако, отсветы которого ложились солнечными бликами на шлемы и скафандры мчащегося вперед отряда. - Ура! Поселок живет! - неистово закричал Иван Павлович. - Мы слышим их! - Осторожней, Арсеньев! - переплетаясь с голосом Ивана Павловича, ясно прозвучал чей-то тревожный голос. - Подальше! Подальше от края... - Лавров! Лавров! - словно безумный, закричал вдруг Дима. - Сергей Петрович! Милый... родной... Это я! Это Дима! Сергей Петрович!.. Сергей Петрович! Голос его затерялся в отчаянном многоголосом крике: - Держи! Держи! Арсеньев! Арсеньев!..

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ ДОЛГОЖДАННЫЕ ВСТРЕЧИ (Продолжение)

Вот что произошло в поселке после гибели Грабина. Двери всех секторов были раскрыты, и клубы пара неслись из них, заполняя весь тоннель едва проницаемым для глаз туманом.