Горбовский снова попытался подняться.

- Леонид Андреевич, вам нельзя резких движений. Сейчас вас перенесут на "Стрелу"... - быстро заговорила Шейла, но Горбовский ее оборвал:

- Кто еще?..

Шейла вздрогнула, увидев его глаза:

- Группа поиска вылетела на юг, в тропики... Есть надежда...

Он ее слушал плохо, он смотрел на лицо Камилла, как тот медленно, неестественно медленно, поворачивает свой фарфоровый череп и скрипучим, как у сказочной птицы, голосом выдавливает из себя слова:

- Леонид... Радуга... умерла... ловушка... Сигналы с севера.

Камилл повторил отчетливо, голос его стал другим:

- Устойчивые сигналы с севера. Координаты...

Он встал, белое здание Института сделалось игрушечным, маленьким, Камилл снова был в своем вечном шлеме, его переломленная в спине фигура покачиваясь плыла по воздуху, взмахивая крыльями рук...

11

"Кротом" управлял Камилл. Шейла сидела сгорбившись на неудобном заднем сиденье и смотрела, как на обзорном экране плывет им навстречу черная выжженная земля. Волна прошла здесь давно, но пустыня еще дымилась, хотя гореть было вроде нечему - все, что могло, сгорело.

До солончаковых озер езды оставалось часа четыре. Камилл молчал, он молчал почти всю дорогу и только раз, когда флаер перевалил Горячую параллель, неразборчиво произнес:

- Помехи... Я ничего не слышу.

От Столицы до контрольной станции Пост Рубежный они тянули на флаере, в машине постоянно что-то портилось и трещало, Камилл раз пять сажал ее на корку земли и копался в приборном блоке.

На станции пахло смертью, хотя люди ее покинули часа за два до Волны. В лаборатории было пусто и голо: все, что можно, обитатели станции увезли с собой - у них еще было время.

В ангаре они нашли "крота" с перекрещенными желтыми молниями на борту - эмблемой строителей-энергетиков. Они влезли в его утробу и продолжили путь на север.