– Что с ней стряслось, я не знала, пока не получила письма. Я с ума сходила. – У нее задрожали губы. Руки продолжали мять сумочку на коленях. – В полицию я не обращалась – а вдруг она действительно замешана в чем-то серьезном, – хотя страх за ее жизнь постоянно гнал меня туда. Посоветоваться мне было не с кем. Что делать – я не знала. Что я могла сделать?

– Разумеется, ничего, – ответил Спейд. – Но тут пришло ее письмо?

– Да, и я сразу же послала ей телеграмму, умоляя вернуться домой. Я послала ее сюда, на главный почтамт, «до востребования». Другого адреса она мне не дала. Я ждала целую неделю, но не получила от нее никакого ответа, ни словечка. Время шло, возвращение родителей приближалось. Вот я и приехала за ней в Сан-Франциско. Написала, что еду. Наверное, зря я это сделала?

– Может, и зря. Порой сразу и не сообразишь, что делать. Вы ее не нашли?

– Нет, не нашла. Я написала, что буду ждать ее в отеле «Сент-Марк», и умоляла прийти поговорить со мной, даже если она не думает возвращаться домой. Но она не пришла. Я ждала ее три дня, но она и сама не появилась и не прислала мне хотя бы записочки.

Спейд кивнул белокурой мефистофелевской головой, сочувственно нахмурился и сжал губы.

– Ужас, – сказала мисс Уондерли, вымученно улыбаясь. – Сидеть вот так… ждать… не зная, что с ней произошло или, может, сейчас происходит. – Улыбаться она более не пыталась. Ее била нервная дрожь. – Кроме адреса «до востребования» у меня ничего не было. Я написала ей еще одно письмо и вчера днем пошла на почту. Я пробыла там до темноты, но сестра не пришла. Сегодня утрем я снова отправилась туда, но Коринны так и не дождалась, зато увидела Флойда Терзби.

Спейд снова кивнул с напряженным вниманием.

– Он ни за что не хотел мне говорить, где Коринна, – с отчаянием в голосе продолжала она. – Он только сказал, что она здорова и счастлива. Но разве ему можно верить? Он сказал бы это в любом случае, ведь верно?