Отмахнувшись от воспоминаний, я принялся подбрасывать в костёр толстые ветки, которые тут же ломал с помощью и рук, и ног, а иногда использовал и вес тела. Некоторые из них ещё не совсем засохли и отрухлели, отчего приходилось хорошенько напрягаться, хотя силы были почти на исходе. Ветки ломались с громким треском, я очень часто прекращал своё занятие, вертел по сторонам головой и прислушивался — не привлёк ли кого излишним шумом?

Но вроде никого поблизости не было, и ни одну живую душу треск не прельстил подойти и глянуть, чего это тут творится. А вскоре костёр стал похож на более-менее нормальный для того, чтобы согреться хорошенько и даже вздремнуть недалеко от него пару-тройку часиков, не боясь приближения хищников. Мир хоть и другой, но всё же местные хищники, как и наши, побаиваются огня. По крайней мере, хочется в это верить.

Расстелив куртку из грубой местной ткани шагах в четырёх от костра, я улёгся на неё и блаженно расслабился. Наконец-то! После стольких бессонных часов смогу нормально поспать. Клинок вытащил из ножен и положил его перед собой, естественно, зажав рукоять в кулаке. На всякий случай. Если не зверь, а разумное существо захочет приблизиться ко мне, буду наготове, а в таких делах иногда и лишние секунда-две многое решают. Сию простую истину я понял благодаря невольным тренировкам с сынком Вирона. Этот гад поскупился на хорошего учителя и тренировал сынка сам, а я был чем-то вроде боксёрского мешка. Впрочем, ему бы и хороший учитель не помог. Если бы не моё положение раба, быть бы Ригону’Стору битым каждый божий день. Но, увы, как говорится, положение обязывало.