Светило полностью скрылось в плотных облаках, которые вздымались заснеженными вершинами у горизонта, стало быстро темнеть. Асгат попривык и стал идти ровнее, уже не боясь, и вскоре мы въехали в подлесок, а через минуту мимо стали проплывать и высокие вековые деревья с толстыми, изрезанными «морщинами» стволами. Я чуть натянул поводья, стал всматриваться в полумрак, и вдруг содрогнулся. Всего метрах в двадцати кто-то стоял, неподвижно, с интересом разглядывая меня.

— Эй! — окликнул машинально, готовясь, если что, атаковать магией.

Силуэт не ответил, я хотел было окрикнуть ещё раз, но вместо этого нервно рассмеялся. Передо мной была статуя.

Я направил Асгата к ней, невольно чувствуя себя болваном. Животное и то умнее оказалось, не шарахнулось, и даже не остановилось. Видимо почувствовало, что там всего лишь камень, а не живое существо.

Статуя была высокой, каменная макушка вровень с моей. А когда я соскочил на землю, так и вовсе пришлось задирать голову, чтобы оглядеть её полностью.

Какое-то животное, стоящее на двух лапах, чем-то похоже на медведя, только изящней. Цвета серого, хотя это ничего не значило, просто сам камень был таковым.

Я поднял руку, осторожно тронул рукой холодный постамент, потом прикоснулся к лапе. Внутри на мгновение шевельнулся глупый детский страх. Вот сейчас оживёт эта хрень…

Впрочем, в этом мире такой страх называть глупым не стоило. Вспомнить хотя бы тех же глемов. Тоже ведь бывают каменные, а ничего, пришибить дубиной запросто могут.

Но магией от статуи не тянуло, и страх быстро отступил. В сгущающейся темноте я привязал поводья к левой лапе каменного существа, извинился перед Асгатом за отсутствие ужина, и расседлав его, хорошенько обтёр. Повесив влажный вальтрап на одну из передних лап статуи, я отцепил от седла рюкзак и достал скрижали. Засунул их за пазуху, подпоясался сильнее, а сам рюкзак натянул на голову.