Крис облокотилась о стойку бара:

– Так ты пил только чай?

– Да, не ухмыляйся так глупо.

– И нализался чаем, – сухо отрезала она. – Вместе с иезуитами.

– Нет, иезуиты были трезвые.

– Они не пьют?

– Ты что, рехнулась? – продолжал кричать Бэрк. – Они нажрались! Никогда в жизни не встречал таких алкашей!

– Потише, Бэрк, не забывай: здесь Регана.

– Да, Регана, – зашептал Дэннингс. – Дай же скорее выпить, черт тебя дери!

– Что же ты делал на факультетском чаепитии?

– Идиотская общественная деятельность, всегда надо заниматься какой-нибудь ерундой.

Крис протянула ему стакан джина со льдом.

– Мы обсуждали, как сильно испоганили их территорию, – пробурчал режиссер. Он поднес стакан к губам и сделал набожный вид. – Ну да, смейся. Все, что ты умеешь, – это смеяться и вертеть задом.

– Я только улыбнулась.

– Ну, все равно. Лучше скажи, как у тебя дела.

Крис неопределенно пожала плечами.

– У тебя плохое настроение? В чем дело?

– Не знаю.

– Не рассказывай сказки.

– Чертовщина какая-то, я, пожалуй, тоже выпью, – сказала она, протягивая руку за стаканом.

– Правильно, это полезно для желудка. Ну, так в чем же дело?

Крис медленно налила себе водки.

– Ты когда-нибудь думал о смерти?

– Извини, но...

– Да, о смерти, – перебила она его. – Думал когда-нибудь, Бэрк? Что это такое? Я хочу сказать, на самом деле, что это такое?

– Не знаю, – ответил Дэннингс слегка раздраженно. – Нет, не знаю. Я вообще об этом не думаю. Я воспринимаю смерть, как она есть, и все. Какого черта ты вздумала говорить об этом? Крис пожала плечами.

– Не знаю, – медленно произнесла она. Бросила кусочек льда себе в стакан и задумчиво наблюдала за ним. – Да... да... я думаю, это что-то вроде... как сон в момент пробуждения. Я хочу сказать, что именно так мне показалось... что смерть... именно такая. Я имею в виду конец, конец, я раньше никогда об этом не думала. – Крис потрясла головой. – О Боже, меня даже в дрожь бросило! Мне показалось, что я падаю с нашей проклятой планеты со скоростью сто миллионов в час.