– Чушь! Смерть – это покой, – вздохнул Дэннингс.

– Но только не для меня, дорогой мой.

– Твоя жизнь будет продолжаться в твоих детях.

– Перестань! Мои дети – это не я.

– Да, и слава Богу! Одной такой вполне достаточно.

– Нет, Бэрк, ты только вдумайся! Никогда больше не существовать! Это...

– О Господи, помилуй! Приходи на факультетское чаепитие на следующей неделе, и, может, священники тебя успокоят.

Бэрк поставил стакан.

– Давай лучше выпьем.

– Знаешь, а я и не догадывалась, что они пьют.

– Ты просто глупая.

В его глазах сверкнула злоба. Бэрк приближался к агрессивной стадии опьянения. Крис задумалась. Ей показалось, что она задела его за живое.

– Они ходят исповедоваться? – спросила она.

– Откуда я знаю? – неожиданно взревел Бэрк. – А ты разве не учился на...

– Где этот проклятый джин?

– Хочешь кофе?

– Не будь дурой. Я хочу выпить.

– Выпей кофе.

– Ну перестань. Давай налей на дорожку.

– Что-нибудь полегче?

– Нет, никакой дряни. Терпеть не могу пить всякую дрянь. Ну, давай же наливай в конце концов!

Бэрк протянул стакан, и Крис плеснула ему немного джина. – Может, мне пригласить двух или трех священников к себе? – Кого?

– Я не знаю. – Она снова пожала плечами. – Ну, кого-нибудь поважней.

– От них потом не отвяжешься. Все они ворюги и зануды, – выпалил Бэрк и залпом осушил стакан.

Да, он начисто забывается. Крис быстро переменила тему.

Она рассказала о новом сценарии и о том, что ее приглашают на съемки в качестве режиссера.

– Неплохо, – пробормотал Дэннингс.