– Мне не хочется вас отпускать! – огорчилась Крис и проводила их до двери, пожелав им спокойной ночи. Проходя в комнату, она столкнулась с Шарон, которая как раз выходила из кабинета.

– Где Бэрк? – забеспокоилась Крис.

– Здесь, – успокоила ее Шарон и кивком указала на кабинет. – Отсыпается. Что тебе сказал сенатор? Что-нибудь этакое? Я представляю...

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Крис. – Они просто ушли.

– Я догадываюсь.

– Шарон, объясни немедленно, в чем дело.

– Да все из-за Бэрка, – вздохнула Шарон.

Убедившись, что их никто не подслушивает, она рассказала о встрече сенатора с режиссером. Дэннингс, проходя мимо сенатора, заметил, что, дескать, в его джине бултыхается какой-то вонючий волос, упавший, по всей вероятности, с чего-то... Затем он повернулся к сенатору и тоном обвинителя продолжал:

– Никогда в жизни не видел такого волоса. А вы видели?

Крис засмеялась. Шарон продолжала описывать, как сенатор растерялся и не знал, что ответить, а в это время Дэннингс впал в донкихотство и выразил свою «безграничную благодарность» за само существование политиков, ибо без них, как он выразился, «мы бы вообще не знали и не подозревали, кто такие государственные деятели».

Когда оскорбленный сенатор удалился, Дэннингс повернулся к Шарон и заявил с гордостью:

– По-моему, я довольно деликатно с ним объяснился, правда? Крис опять расхохоталась:

– Ну ладно, пусть спит. Но ты все-таки останься с ним а то вдруг он проснется? Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Шарон и направилась в кабинет.

Дайер, улыбнувшись Крис, прервал игру на рояле.

– Ну, молодая леди, чем мы вас сегодня порадуем? Для вас можно придумать что-нибудь поинтересней.

Крис улыбнулась в ответ:

– Я бы предпочла узнать побольше о черной мессе, – сказала она. – Отец Вагнер проговорился, что вы большой знаток в этой области.