Я, как автор, не люблю слово "однако" - мое право. И у меня оно не использовалось. Андрей Дмитриевич вставил их более полутора сотен... Бог с этим...

Роман вышел. На очередном Интерпрессконе ко мне подошел один из самых уважаемых мною людей - писатель Алан Кубатиев. "Андрюша, - сказал он, прочитал твой роман. Понравился. Но вот умилила фраза..." И выдал фразу. Мне стало не по себе - я не помню, чтобы писал такое! Добравшись до дома, схватил рукопись - она вписана рукой редактора!

Ладно. Проглотим. Когда я писал последнюю часть трилогии, то залез в мифологический словарь и с ужасом увидел, что упоминавшийся у меня верховный бог корейского пантеона - вообще невесть что: первый слог от имени одного божества, а второй - от совершенно иного. Как такое произошло я совершенно не помню. Ошибившись раз, я повторил эту ошибку везде. Вот где заключалась настоящая работа редактора - проверить в словаре.

Отвлекусь и скажу о своем золотом правиле, как редактора. Я не пропускаю в редактируемом тексте ни одного слова в точном значении которого не убежден, не сверившись со словарем. Я не пропускаю ни единого упоминающегося в тексте факта, который имею возможность проверить, не проверив. Я считаю это нормой.

Автор допускает ошибки, это естественно. И, как правило, ошибки эти не стилистические.

По-моему, редактор - это вратарь, который должен не пропустить мяч, когда бессильны оказались защита и полузащита. Вратарь, но никак не судья со свистком.

Но закончу с "Наследником Алвисида". Я его переиздал в "Азбуке". И так получилось, что когда мне нужно было сдавать уже опубликованный в "Лани" текст, то правленного текста ни на моем компьютере, ни в издательстве не оказалось. Мне пришлось отдать в "Азбуку" свой первоначальный вариант. Да, было около сотни замечаний на тридцать листов текста.