— Ошибка. Тебе нужно было дать ему отстояться в ступе по крайней мере месяц и ежедневно менять воду.

Он подошел к одной из стен, снял с нее холст и вернулся к Яну.

— Вот удачная грунтовка! Гипс лежит равномерно и гладок, как слоновая кость. Как ты сможешь набить руку на зернистом грунте? Ничто не должно стеснять твои движения. Вспомни, что говорил Альберти: «В руке художника даже ножницы должны превратиться в кисть, летающую подобно птице».

Подкрепляя слова делом, мэтр установил холст на мольберт, взял ивовый уголек. Несколькими штрихами он нанес овал, потом — нос, глаза, рот, углы губ.

Ян, поначалу недоверчиво смотревший па получившееся изображение, воскликнул:

— Да это же я!

— Ну конечно, ты.

Ван Эйк стал штриховать рисунок.

— Когда рисуешь, всегда располагайся в полосе умеренного света; солнце должно светить слева. Идеально позабыть на несколько дней о рисунке, чтобы вернуться к нему с нейтральным видением, заретушировать там, где тебе кажется необходимым, и укрепить контуры. Но сегодня мы сделаем исключение.

Мэтр взял чашечку, развел в ней замысловатую смесь из желтой охры, черного пигмента и веронской глины, обмакнул в нее кончик кисточки и наложил на рисунок серые смягченные тона, добившись светлых только за счет прозрачности фона. Делал он это с изумительной уверенностью, начиная от заднего плана и постепенно приближаясь к центру. Закончив эскиз, мэтр отошел на шаг, его лицо выражало удовлетворение.

— Но это уже чудесно! — пришел в восторг Ян.

— Модель или картинка? — пошутил Ван Эйк. — Увы, дальше продолжать мы не можем. Первый набросок дол жен стать абсолютно сухим, только после этого к нему добавляют более яркие мазки. Позднее, когда твой шедевр будет закончен, останется защитить его от влияния времени. Иди за мной.

Он шагнул к дубовой двери, но тотчас остановился, раздосадованный.

— Я оставил ключ в сумке. У тебя должен быть дубликат.