«Да, мэтр всегда будет поражать меня», — подумал Ян.

Взять хотя бы этот странный котел, придуманный им для разогревания масла на открытом воздухе: причудливое приспособление, составленное из разнородных деталей, похожее на большого черного майского жука. Какой удивительный человек! По здравом размышлении, возраст ему не помеха, так как творческий гений Ван Эйка беспрерывно обновлял его внутреннюю молодость.

Всякий раз, когда он писал картину, то возрождался, а возрождаясь, давал новую жизнь. Под его пальцами обычные льняные полотна, простые ореховые панно превращались в ослепительные солнца. Персонажи и формы возникали из ничего; вспоминался тот отрывок из Библии, который когда-то читал мальчику художник; в нем было писано, что Бог создал человека из куска глины.

— Ну а теперь пусть смесь отстоится. Пойдем, мне хочется посмотреть, как ты загрунтовал холст.

Повернутая окнами на юг, мастерская утопала в ярком солнечном свете, она вся пропиталась стойким запахом экстракта канадской драцены и венецианского скипидара. На длинном деревянном столе аккуратными рядами выстроились чашечки для разведения красок, кисти, ящички с пигментными красителями и — несколько в стороне — мраморная доска для растирания красок, на которой, словно шахматный король, стоял порфирный пест. Справа возвышалась впечатляющая дубовая массивная дверь, снабженная толстой задвижкой, достойной охранять самые сказочные сокровища.

Ян взял панно, прислоненное к ножке стола, и протянул его Ван Эйку. Тот бегло осмотрел беловатый слой, покрывавший поверхность, и недовольно поморщился:

— Ты плохо просеял и очистил гипс. Сколько времени ты выдерживал его, прежде чем наложить на панно?

Мальчик поколебался.

— Около недели.