- Мелко! Мелко плаваю! - взвился Игорь Степанович, - подумаешь, лето! Надо, надо... - а вот чего надо, сообразить никак не мог.

Зазвонил телефон на столе. Жуков взял трубку и сказал:

- Але, - потом вспомнил, что телефона у него нет. Но волноваться не стал.

- Привет, зятек! - с английским акцентом сказали в наушнике. Тесть звонил, Президент который. Поболтали минут десять о том, о сем. Клинтон звал Жукова к себе в гости, но тот отказался, сославшись на ремонт ванной.

Жуков положил трубку на аппарат, поглядел на герб вместо телефонного наборного диска.

- Точно! - стукнул себя по лбу Игорь Степанович и оцарапал голову шариковой ручкой, - а чего это я сам не Президент? Или там царь? Хочу быть царем!

И начал Жуков быстро писать в книжке: "Я - царь, султан, император, падишах, микадо, касик индейский, гранд испанский...". Он писал самозабвенно, не замечая вокруг ничего. А поглядеть стоило бы! Хотя бы из интереса.

Потому что сидел теперь товарищ царь Жуков в громадном зале с беломраморными колоннами вдоль сияющих изумрудами стен, золотыми лампадами по углам и хрустальными люстрами над головой. Персидские ковры устилали пол, по которому бесшумно сновали холопы в сафьяновых ливреях, солидные министры да советники в черных смокингах и белых рубашках; по углам, охраняя телефаксы и компьютерную связь со слаборазвитыми странами типа Америки или Японии, высились громадные полуголые янычары в малиновых шароварах с ятаганами наголо. У каждого в носу было по кольцу с крупным бриллиантом.

По бескрайнему, по-английски ухоженному двору-саду цепочкой шел гарем императора Жукова. Это было видно сквозь хрустальную стену перед самшитовым столом султана Игоря Степановича. Кто в чадре, кто в бикини, кто просто так. И все лица были знакомы, мелькали на киноэкранах когда-то. Почему "когда-то"? А не было теперь кино. И телевидения не было. Кесарь Жуков запретил, как разврат. И дискотек не было, балета, и много чего еще больше не существовало.