Джилли слишком устала, чтобы и дальше оставаться на ногах. Директор Ховисон заверила ее, что все двери и окна защищены крестами, а земля вокруг усеяна головками чеснока и облатками для причастия. Джилли задумалась, не размокли ли облатки от дождя. Сколько молекул святости необходимо, чтобы удержать чудовищ?

В спортзале было установлено несметное число раскладушек, и, разумеется, там же собрались волонтеры Красного Креста. Эли и Джилли сдвинули вместе две койки, припрятали под них рюкзаки и улеглись прямо в одежде. До того как попасть в дом Штейнов, ей приходилось ночевать в гораздо худших условиях. Эли коснулся ладонью ее лица.

— Я так рад, что ты здесь.

— Я тоже, — ответила она, но подразумевала «я так рада, что ты со мной».

Эли заснул. Она смотрела, как рассеянный свет ползет по его лицу, окружая сиянием; ей хотелось поцеловать его, но она боялась разбудить. Поправка: ей не хотелось, чтобы он проснулся и напомнил ей, что не любит ее в этом смысле.

Затем она услышала чей-то плач — приглушенный, как будто кто-то очень старался не шуметь. Она приподняла голову и увидела, что это мисс Ховисон.

Джилли медленно высвободилась из-под руки Эли, затем тихонько перекатилась на свою сторону, спустила ноги на пол и встала. Женщина сидела на стуле, глядя на ряды раскладушек, и вид у нее был такой, будто ее только что стошнило.

— Эй, — неуверенно окликнула Джилли, подойдя поближе, — мисс Ховисон!

— О боже, — прошептала та, опуская взгляд на собственные руки. — О боже. Джилли. Ты все еще здесь. Я надеялась…

Она отвернулась.

— Что? — переспросила Джилли.

Мисс Ховисон глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Ее била отчаянная дрожь.

— Мне нужно, чтобы ты на минутку пошла со мной.

— Что случилось?