Он не стал ломаться, тянуть паузу, набивая цену себе и информации. Сказал ясно и доброжелательно: -- Приезжайте. Поговорим... Теперь предстояла узнать цену доброжелательности. Она на всякий случай подготовилась: натянула облегающие бедра брюки (в мини-юбке по сегодняшнему морозу было никак), такую же облегающую кофточку с глубоким вырезом и не пожалела духов. Две трети сотрудников редакции "Ангажированной газеты" (разумеется, женщины) осуждали ее метод (потому, что сами так не могли). Мужики одобряли. Паше Громову, главному редактору, было все равно: его волновал лишь результат. Но и у самого эффективного метода есть неприятные стороны. Судя по голосу, собеседнику было под пятьдесят, по крайней мере, не меньше сорока. Очередной пузатик с лысиной по всю голову или прической "встречный ход". Такие даже любить толком не умеют, только обслюнявят всю... У белого длинного дома она плавно завернула на стоянку (собеседник по телефону подробно объяснил ей дорогу) и выключила мотор. Мгновение посидела, настраиваясь на беседу. Слюнявый, не слюнявый, но надо было работать. За тем и ехала. Он открыл двери сам: невысокий, плотный, но без живота - эдакий гриб-боровичок в период полной спелости. Навскидку ему было никак не пятьдесят -- меньше сорока. И лысины не было: темные волнистые волосы кое-где присыпанные солью седины. Улыбнулся, показывая все тридцать два белых (по всему было видно, что свои, не вставные). Лицо круглое, свежее и хитроватое; подбородок, который у него, скорее всего, был коротковат, обрамляла аккуратно подстриженная бородка доцента провинциального вуза. Да и сам хозяин офиса очень походил на такого доцента: уверенного и вполне довольного собой.

-- Прошу!

Он посторонился, пропуская ее вперед.

Она двинулась по длинному коридору, а хозяин заспешил следом, не умолкая ни на минуту.

-- Поскольку вы впервые у нас, то, позвольте, я покажу все. Вы не представляете, какой притон был здесь раньше. Мусор грузовиками вывозили. Это у них называлось офисом! Зато смотрите теперь!