- Слушай, - спросил потом Мастер, - а зачем тебе все эти...

- Математики?

- Да.

- Долго объяснять... ну, например, затем, что все считают, что мне это очень нужно. Что дороги они мне. И вот оно все на виду. Когда человека есть за что прихватить, с ним легче иметь дело. Доверять ему проще. Так понятно?

Злится, носом двигает. И не врет. Крыса он не потому, что у своих взять может... а потому что крысу городскую серую видели? Да? Ну, вот вы про него все и знаете.

- Дам пищи на завтра: за спиною в корзине еда - нет вкуснее! В путь отправляясь, наелся я вдоволь селедок с овсянкой и сыт до сих пор! - продекламировала Анна, расставляя по скатерти тарелки. Цитата из "Старшей Эдды" пока еще не приелась, в отличие от селедок, картошек и овсянки.

Владимир, впрочем, в еде был невзыскателен. Картошку ел с кожурой, селедку - с костями, и хрустел так аппетитно, что хотелось последовать его примеру. Другие продукты в доме появлялись по нынешним временам неприлично часто, но все же слишком редко. Анна вообще ко всему помимо лабораторного пайка относилась настороженно, хотя еще после первого пополнения в кладовке Владимир поклялся, что грабежом и мародерством не занимается, продовольственные конвои для него - святое, а продукты выменивает на другие услуги, большей частью даже не противозаконные.

Взвесил на руке банку с концентрированным молоком, дернул щекой, ровно две трети вылил Анне в тарелку. Та хотела уже фыркнуть возмущенно, но словно Людмила в плену - подумала и стала кушать.

- Сначала обеспечение фундаментальных потребностей. Политические разногласия - потом! - проскрипел Владимир ни с того ни с сего. Была у него такая привычка.