Дом стоял такой же пустой и темный, как остальные, но не мертвый, хоть выстыли верхние этажи еще давно. Нынче осенью топить не начали вовсе, потом и свет подавать почти перестали. Дом был живым, потому что был жилым, согретым не камином, не печью, а счастьем. Нужно было только чуть-чуть подтопить, сразу как вошли, не тратя времени.

Когда вернулись силы возиться в постели, укладываться виском на плечо, натягивать обоим на голову одеяло, чтобы тепло и душно шептаться внутри, чтобы воздух общий на двоих, переспросила:

- Володя... а ты не пошутил?

- Нет! - лязгнул челюстями над ухом, как серый волк, и не сразу ровно, страшно прибавил: - Мне за тебя спокойней будет. Я теперь стану отлучаться чаще.

Немедленно сделал вид, что спит, вскоре и Анна заснула, а поутру его уж и не было. Был - и ушел, как приснился, даже место на кровати выстыло.

За окном успело рассвести, снег летит параллельно земле, ветер, как всегда, встречный. Здесь, в граде на Неве, всегда ветер и всегда встречный, холодный и мокрый. Близко море, близко Полярный круг, Арктика дышит в спину, напоминает о себе серой, как беда, водой. В Москве вдоль берегов подсвеченных желтым и лиловым рек стояли залитые огнями дома-пароходы, длинные и светлые. В Москву пути больше нет. Надолго.

Пиджачная пара посредника была чистой и даже глаженой, но казалась старой и пыльной. А рубашка - серой. И сам он походил на бывшего бухгалтера, не хватало только нарукавников. Кто его, впрочем, знает, он мог оказаться и настоящим бухгалтером: штабс-капитан Зайцев плохо разбирался во внутренних порядках черного рынка, но ведут же мазурики какую-то отчетность?

- Милостивый государь, - церемонность посредника смешной не казалась, - я нашел людей, готовых выполнить ваш заказ. Единственная сложность в том, что весить приборы будут несколько больше, чем указано в вашей спецификации, поскольку подобрать соответствующие детали в наших обстоятельствах...