- Что это, язык? - спросил я, отодвигаясь на безопасное расстояние.

- Нет, язык выше. Что-то вроде полых трубок, между ними - перемычки.

- Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы, - пробормотал я.

- Похоже.

- Но как они умещаются у нее внутри? Трехпалыч пожал плечами.

- Пока непонятно. Пневматика какая-нибудь. Или гидравлика. Видишь, они и сейчас немного торчат.

- Точно! - Концы трубочек-рельсов выпирали изо рта, как не по размеру подобранная вставная челюсть. - Погодите-ка, а это…

- Только близко не наклоняйся, еще стрельнет! Глаза береги.

Но мне было уже не до рельсов-трубочек, выстреливающих изо рта, даже не до собственных глаз.

- Это ведь не надкрылки, да? - прошептал я. - Это… Там, по кругу, это же… волосы, да?

- Да, да.

- Но ведь… Откуда это? - повторил я. - Хотя бы с какой планеты?

- С нашей планеты, с нашей, расслабься. Отловлено в Битцевском парке.

- Оно летает?

- Пока нет. Видишь же, крылышки еще маленькие.

- А чем питается?

- Насколько мы успели заметить - ничем.

- Но как же…

- Сам в недоумении, - отрезал шеф.

Я открыл рот, готовый задать еще десяток дурацких вопросов и получить десяток соответствующих ответов. И - промолчал.

- Ну что, никаких проблесков?

Я замешкался в поисках остроумного ответа и, ничего не надумав, вздохнул.

- Напомни потом, чтобы вычеркнул тебя из премиальных списков. Иждивенец. Ладно, включай камеру. - Шеф провел клешней по голове, приглаживая волосы, и заглянул в объектив: - Эксперимент номер… Какой там?

- Сорок седьмой.

- Эксперимент номер сорок семь. Изменение объема. Давай стеклянный шар.

- Прозрачный?

- Да. И подставку на минус четыре.

- Маловата, - проворчал я.

- Нормально. Ты же видишь, она в силу входит.

«Я вам не проблесковый маячок. Вот как надо было ответить!» - запоздало сообразил я. К сожалению, развитая интуиция имеет мало общего со скоростью реагирования. Впрочем, где она - развитая? На кого меня старого кинула?