Кир пожал плечами.
- Ничего. Обычный экземпляр программы бы просто стерли, но я тебе отдельную область выделил. У меня еще кой-какие идеи насчет этой нейросети.
- А тебе это не кажется... бесчеловечным?
- Ой, брось, - Кир поморщился, - я твой код почти что наизусть знаю. Нет там ни капли человека. Но имитация и в самом деле неплохая. Определенно, есть разница. Надо будет попросить запись игры и прогнать ее для стандартной модели. По-моему, стандартная давно бы уже сломалась и заглючила.
- Но я-то не чувствую себя программой, - Сергей не собирался мириться с полученной информацией, - я-то чувствую себя человеком и требую, чтобы со мной обращались, как с человеком.
Кир негромко засмеялся.
- Дожил. Моя же программа требует, чтобы я с ней общался по-человечески. Неужели мне, наконец, удалось создать искусственный интеллект? Слушай, - Кир оживился и обернулся к Сергею, впервые за весь разговор, взглянув ему в глаза, - если ты для меня тест Тьюринга пройдешь в Антверпене, я для тебя что хочешь, сделаю. Будешь жить в роскоши, в которой ни один царь никогда не жил. Женщины, опять же. Собственного опыта у меня в этом, сам понимаешь, нет, но все попробовавшие утверждают, что в реальной жизни такого попробовать просто невозможно. А у тебя этого будет - сколько захочешь. А?
Сергей только глянул исподлобья.
- Да ты не тушуйся, пойми, это для тебя наилучший вариант. Да ты поймешь, ты умная, то есть умный... Интересная дилемма: я всегда считал программу женского рода, а ты вроде как мужского. Не совсем понятно, как к тебе обращаться... Ну да ладно, это мы потом, в более удобной ситуации... так сказать, обсудим
- Когда ты будешь с той стороны монитора? - спросил Сергей мрачно.
Кир ухмыльнулся:
- Ну... да. Но я тобой просто восхищаюсь - от человека не отличишь, черт побери. Согласись, я просто великий программист. А, ну вот и они, наконец...
- Кто? - спросил Сергей, озираясь. Но никто ему не ответил, а когда он обернулся обратно к Киру, то не увидел никого. Седока на второй лошади уже не было, Сергей остался один. И еще - солнце, уже почти скрывшееся за горизонтом, вдруг снова оказалось на середине небосклона, ярко осветив песчаные барханы и нелепую застывшую картину.