Некоторое время Сергей посидел на месте, ожидая чего-то - то ли того, что мир вокруг вдруг перестанет существовать, то ли что перестанет существовать он сам - чего конкретно, он и сам не знал. Но ничего не происходило. Замершие вокруг фигуры разбойников на верблюдах раздражали его и, сам не понимая почему, Сергей поднялся и направился в сторону по окаменевшему песку. Куда - он не знал, и не без оснований предполагал, что направление не имеет ни малейшего значения. Оставшиеся за спиной разбойники вселяли непонятную тревогу, Сергей временами оборачивался посмотреть, не сдвинулись ли они с места, и облегченно вздохнул лишь, когда очередной бархан скрыл злополучное место с глаз. Сергей шел еще полчаса, а может быть, час, потом остановился, сел на гребень бархана и замер так, без мыслей и движения. 'Интересно', подумал он, 'это у меня шок или это просто потому, что я - программа?'. Усмехнулся, зачерпнул рукой песок и принялся бездумно пересыпать его из руки в руку. Только через минуту до него дошло, что он делает.

Сергей вскочил, тут же погрузившись в мягкий песок по щиколотки, споткнулся, упал и покатился вниз по бархану, чихая и выплевывая набивающийся в рот песок. Докатился до низа и долго вытряхивал песок из ушей, глаз и прочих естественных отверстий. Потом замер и прислушался. Мир вокруг определенно ожил: в нем появились звуки, легкий ветерок временами пробегал над пустыней, срывая с бархана тонкие струйки. Сергей постоял некоторое время, опять ожидая непонятно чего - то ли явления лица Кира на полнеба, то ли гремящий голос в его же исполнении. Но опять ничего не происходило. Сергей подождал-подождал, потом пожал плечами и пошел дальше, временами негромко ругаясь - по окаменевшему песку идти было не в пример приятнее. Но этим список появившихся неудобств не ограничивался - через некоторое время Сергей с удивлением понял, что чувствует жажду, причем, чем дальше - тем сильнее.