— Иди, тебя шеф зовет, — мстительно сказал Мортон Форресту.

— Зачем?

— Мое дело передать…

Он выключил этот любовный треп, но тут же спохватился: разговор шел по каналу, который они прослушивали, и надо было терпеть.

— Я все для тебя сделаю, — молил слезливый голос.

— Все? — заинтересованно спросила она.

— Хочешь, из окна выпрыгну?

— Это ты не мне, а себе сделаешь.

— Хочешь… на городскую башню залезу?

— Зачем?

— Не знаю.

— Ну и не предлагай.

— А что тебе предложить?

— Миллион.

— Где я его возьму?.. Не бросай трубку, не бросай трубку! — завопил он, хотя его собеседница, похоже, и не собиралась этого делать.

— Газеты надо читать. Там все написано.

Мортон заинтересованно подвинул стул и подвернул на магнитофоне рукоятку громкости записи.

— Даже то, как достать миллион?

— Как достать — твое дело.

— А где?

— Мраморная богиня в музее искусств два миллиона стоит.

— Надо подумать.

— Продумаешь. Говорят, сегодня ночью ее украдут.

— Значит, не украдут, раз говорят.

— Значит, украдут, — упрямо повторила она. — Не могут не украсть. Чтобы два миллиона просто так лежали на глазах у всех?

Мортон вспомнил, как сам только что говорил то же самое, и подумал о слухах, как о стихии. Так, наверное, обрушиваются лавины. Что такое крохотный камешек, соскользнувший с вершины горы? Но он толкает другой, третий, вместе они сталкивают камень покрупнее, и, наконец, сдвигаются с места глыбы, какие не качаются даже при землетрясениях. Сколько людей видели ту скульптуру, сколько глядели на нее не с умилением, а с вожделением! Тут и провидцем не надо быть, чтобы догадаться: плод созрел и не сегодня-завтра кто-то его сорвет.