Более нелепое положение трудно было придумать: Рик сидел на корточках на пороге собственной квартиры и с удивлением смотрел снизу вверх на силуэт совершенно незнакомой хрупкой девушки, обрамлённый дверным проёмом.

«Какой, однако, сегодня солнечный день», — некстати подумал Рик.

— Ты так и собираешься сидеть на пороге? — голос у девушки был приятный, но не вызывал абсолютно никаких ассоциаций.

— А что я должен делать? — глупо ухмыляясь, спросил Рик.

— Кончать валять дурака и входить побыстрее. У меня кофе на плите…

Рик поспешно встал, отчего в глазах слегка потемнело, и неуверенно перешагнул порог. Девушка улыбнулась ему и, едва коснувшись кончиками прохладных пальцев пылающего лица Рика, маленьким вихрем умчалась на кухню, где тут же негромко хлопнула дверца холодильника, потом что-то звякнуло и тихонько зашуршало.

«У меня галлюцинации от ощущения чужеродности по отношению к этому миру!» — трезво рассудил Рик, и чтобы снова не осесть на пол, прислонился к дверному косяку.

— Хочешь пива? — донёсся из кухни звонкий девичий голос.

«Ну уж нет! Хватит с меня на сегодня!!!» — Рик с трудом открыл рот и не очень внятно пробормотал пересохшими губами:

— Я бы лучше чего-нибудь съел…

— Ты помнишь, что мы приглашены на сегодня к Моранам?

«А то как же! Если бы только я ещё знал, кто они такие… — Осторожно ступая, словно пол стал зыбким, Рик прошёл в кухню. — Но это, тем не менее, не повод, по которому следует поститься!»

— Ты сегодня опять пил?

— Только пиво. И оно… было свежее.

На кухне было чисто, и витал запах хорошего кофе.

— Разве ты меня не поцелуешь? — спросила девушка, глядя на Рика широко распахнутыми глазами.

«Непременно! Но неплохо бы для начала знать твоё имя и кем ты мне приходишься, — Рик осторожно коснулся губами гладкой щеки, больше прислушиваясь к мыслям, чем к ощущениям. — По-видимому, я болен. Что-то произошло с моей памятью… Если все воспринимают этот мир без малейших признаков удивления, то значит… То есть, отбросив нелепую мысль об Ином мире, мы можем прийти к очень логичному, но не вызывающему оптимизма выводу, что мы просто ложные представления считаем реальностью, а идущую с ними вразрез действительность принимаем за абсурд. Или более кратко и ёмко: мы тихо, но необратимо спятили!»