В галерее было темно, на зов богатыря никто не отвечал. Илья понемногу начал серчать:

— Чурило! ЧУРИЛО, НЕ БУДИ ВО МНЕ ЛЮТОГО ЗВЕРЯ! ПОДИ СЮДА, СОБАКА КНЯЖЕСКАЯ.

Вдалеке зазвякало, и послышался дрожащий голос:

— Иду, иду, Илюшенька. Иду, Солнце земли Русской.

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показался здоровый толстый мужик в кольчуге и шлеме. На шлеме, точнехонько над левым глазом, красовалась свежая вмятина, под правым глазом наливался грозовой темнотой свежий синяк Мужик слегка дрожал, старался казаться меньше и избегал глядеть на Илью.

— Ты, Чурило, это, — с виноватой досадой похлопал стражника по плечу Илья, — прибери тут немного. Что-то я вчера малость притомился.

Стражник торопливо закивал и попятился было к двери, но тяжелая богатырская рука по-прежнему лежала у него на плече.

— Слышь, Чурило, — глядя в сторону, пробормотал Муромец. — Под глазом... Это я тебя вчера?

— Нет, Илюшенька, — облегченно замотал головой Чурило. — Это ты по шлему мне вчера, — он указал на вмятину...

Илья облегченно вздохнул.

— Под глазом это ты мне сегодня, когда мы тебя на топчан укладывали.

— Эх ты, — удрученно крякнул богатырь. — Ну, ты не серчай. Сам понимаешь. Я ведь не со зла.

— Да я не серчаю, — жалко улыбнулся стражник.

— Ты давай убирайся покуда, — кивнул Илья. — Я на двор пойду, промнусь немного.

— Илюшенька! — возопил Чурило, падая на колени. — Не ходи! Христом Богом прошу!

— Это почему еще? — изумился богатырь. — Что за беда мне с того будет?

— Тебе не будет, — зарыдал стражник. — Да князь там сейчас. Увидит — опять меня выпороть велит, что недоглядел. И без того за твое вчерашнее изволили в зубы дать.

— За какое такое вчерашнее? — осторожно спросил Илья.

— А ты что, ничего не помнишь? — с ужасом уставился на него Чурило.

— Не-а, — помотал головой витязь. — Что я натворил-то?