В разговор вмешался Глен Смит.

- То, что предлагает наш уважаемый старейшина, Лаферт Су Жуар, носит вполне установившееся название. Он предлагает нам совершить трансцензус, некий прыжок из привычного мышления в иное. В данном случае это заманчиво и весьма успокоительно. Но заметьте, господа, если мы совершим подобный трансцензус, если мы скажем, что они воспитываются нами на благо суше-землян, то всякое раздумье сразу же прекращается. Пока в словах Артура Монтегю слышалась нам вполне ясная угроза, пока вопрос "для чего они?" содержит в себе обращение к нашей совести,- ведь если они во вред, то кто же мы? - мы были само внимание, наш ум работал с силой, ясностью и энергией. Но, как только мы совершаем предлагаемый нашим уважаемым Лафертом трансцензус, все утихает тут же. Наши удивительные занятия становятся обычным преподавательским делом, к которому многие из нас готовились всю жизнь, наши слушатели становятся обычными мирными студентами. А мы с вами с этого момента становимся интеллектуальными мертвецами.

- В этом и есть сила зла,- заявил я, воспользовавшись наступившим молчанием.- Добро, по самой своей природе - пассивно, а зло, угрожая нам или нашим близким, нашему роду, племени, нации, делает нас альтруистами... Мы начинаем понимать существование ценностей вне нас. Чужая жизнь и чужое счастье становятся нашими. И мы поднимаемся до чудесных вершин, для которых существуют такие сверкающие слова, как героизм, мученичество, святость...

- Успокойтесь, синьор Кальери,- не дал мне договорить Глен Смит.- Ради бога успокойтесь, вы не на кафедре. И не надо забывать, что среди нас большинство - естествоиспытатели.

- Вряд ли вы, Глен, сделали правильно, не дав продолжать Джоке Кальери,- сказал Лаферт Су Жуар.- Вас испугало, что вы услышите еще одну проповедь, но ведь, в сущности, все просто, идеально просто, как проста жизнь, и море, и звезды.