Группа людей, я имею в виду нас всех, попадает в иную среду, иное общество. Разделяй суше-земное человечество и имбиторов расстояние в десяток световых лет, и мы были бы счастливы встретить на какой-нибудь далекой планете столь внимательных к нашим занятиям учеников, столь доброжелательных и услужливых. Однако мы и они находимся на одной планете, и наш труд помогает им подняться вровень с остальным населением земного шара, и столкновения, разумеется, не избежать... И тогда каждый из нас задаст себе тот же вопрос, что и Артур Монтегю: "А для чего все это?" Вопрос, в котором спрятан легион других: "Кем являемся мы для суше-земного человечества? Предателями? Пособниками безжалостного врага в самом недалеком будущем?"

В этом месте Лаферт Су Жуара прервал негромкий голос:

- Кто сказал это?

Голос был совсем незнакомым, и все вскочили на ноги. Рядом с продолжавшим сидеть на стволе пальмы Артуром Монтегю стоял человек. На нем были флотские брюки и закатанная по локоть белая рубашка. На вид ему не было еще и тридцати, но во всем облике угадывались властность и привычка отдавать приказания.

- С вашего позволения, сэр,- сказал по-английски Лаферт Су Жуар.- А с кем мы имеем честь говорить?

- Здесь, на островах меня называют Агуа,- ответил незнакомец, и в этот момент я почувствовал, что по крайней мере двое или трое из присутствующих на берегу его все-таки знали. А среди них Лаферт и Монтегю. Тень- отлично скрываемого страха коснулась их лиц.

- Вот что,- сказал я,- эти люди мои гости. Одних я знал, труды других были столь большим украшением нашей науки, что познакомиться с ними лично было для меня большой честью. Не кажется ли вам, сэр, что вам надлежит объясниться более подробно, прежде чем мы примем вас в свое общество. Тем более что мы здесь говорили о вещах, в общем, секретных...

- Послушайте, Джока,- ответил человек, назвавший себя Агуа,- не нужно булькать, как кипящий чайник. Я, конечно, человек простой, а вы здесь все ученейшие из ученых, ну и, конечно, я не могу представиться вам как положено в высшем свете. Но так уж вышло, что судьбы наши скрестились; честное слово, господа ученые, чтоб мне не сойти с этого места...