- Акулы, сэр! - крикнул Сэм, показывая на зюйд-вест и к зюйду.

В свой пятнадцатикратный "цейс" я сразу же различил частокол акульих плавников: предупреждение бедняги Чанга сбывалось.

- Приготовиться к бою! - отдал я команду и, бросив на сиденье своей рубки-лимузина базуку, молниеносно задвинул стекла кабины. Мои ребята привычно осматривали скорострельные карабины, щелкая затворами.

Из окон кабины я видел только пустынное море. Косяк акул прошел по правому борту и развернулся как по команде, окружая "Синюю жемчужину", но горизонт был чист. Неужели это ложная тревога? Внимательно осматриваю горизонт; вдруг не увидел, скорее почувствовал набегающую тень... Я резко повернулся, но было уже поздно: из бездны океана носом вперед плавно вынырнул английский охотник... С каким-то странным плеском он выровнялся на плаву и застыл в десяти ярдах. Он был весь покрыт глубоководными водорослями и раковинами, краска на корабле облупилась и размокла. Ни на палубе, ни в рубке не было никого.

- Мачты рубить! "Нолный вперед! - скомандовал я.- А уж вы-то знаете, что, помимо парусов, я располагал двумя мощными дизелями фирмы "Бенц-Марин" на тысячу двести лошадиных сил каждый.

Го-Шень всмотрелся в мое лицо, и, видимо, поняв, что я сейчас потеряю сознание, осторожно и бережно потер двумя руками яйцеобразный предмет, нити, охватившие мое лицо, тут же поникли и как бы потекли вспять, прячась внутри его кардены.

- Вы сняли .эти двигатели с потопленного вами трампа "Нибелунги"! - тут же воскликнул я и почувствовал, что говорю шепотом.

- Лучше помолчите, Краб,- сказал, усмехаясь, Го-Шень.- "Нибелунги" принесли мне немало огорчений. И слушайте внимательно, иначе...- И он покрутил перед моими глазами своей карденой. Я заметил, что цвет ее теперь уже был не сине-зеленым, а красновато-бурым, будто ее овал налился кровью.