– А у вас, – говорит он, – развитие патологическое. Один из видов наращивает свою численность по экспоненте, ни с кем не считаясь. Такой путь чреват серьезными опасностями для всей биосферы в целом и для вашего вида в особенности.

– И какие же это опасности? – спрашиваю.

– Разнообразные, – отвечает он. – Но теперь они вам уже не грозят. Я поставил диагноз и доложу его куда следует. Так что можете не волноваться. В ближайшее время вами займутся специалисты.

Так и сказал: «специалисты». Значит, думаю, прилетят скоро какие-нибудь фрукты на блюдечках и будут искусственно тормозить наше развитие. Для нашего собственного блага. В таких случаях всегда говорят, что для блага.

А истинная причина понятна, по-моему. Мы развиваемся слишком быстро, вот в чем дело. По экспоненте. Того и гляди, обойдем их галактическое объединение. Ну а им неприятно.

Во всяком случае, тогда я именно так и подумал. И многие на моем месте думали бы точно так же. Но я, естественно, виду не подал.

– Вы не преувеличиваете опасность? Неужели без вмешательства нельзя обойтись?

Так я спросил, а голос у него стал еще суровее.

– Нельзя, – говорит. – Я только что проводил аналогию между биосферой и живым организмом. У вас на Земле есть такая болезнь – рак. Группа зараженных бессмертием клеток увеличивает численность, отравляя организм своими выделениями, и он быстро гибнет. Рак – это тоже болезнь экспоненциального роста.

У меня внутри все похолодело. Рак! Вот, значит, какие специалисты будут нами заниматься!..

А он тем временем прощается, поворачивается ко мне затылком и уходит прямо сквозь стену к своей тарелке. А дюза одного из моих двигателей смотрит аккурат на нее, горючего у меня уйма. На целых пять лет.

Ну и полезли мне в голову всякие мысли. Дружба, как говорится, дружбой, но все человечество у меня за спиной – даже не семья. А соответствующая кнопка – вот она, под рукой. Нажми – и все. Миллион градусов, ничего не останется. И обеспечен нашей цивилизации вечный покой.