– Его младшее величество еще заставит вас гордиться им, – молвил Барсим. В обычно бесстрастном голове евнуха прозвучала нежность. Своих детей он иметь не мог и потому переносил нерастраченные отцовские чувства на тех, кого помогал пестовать с младенчества.

– Надеюсь, вы правы, – отозвался Крисп, но от тревоги не избавился.

Неужели Фостий таков потому, что в нем начинает говорить кровь Анфима? Человек, которого Крисп заменил сперва в постели Дары, а затем и во дворце, отличался экстравагантностью поступков, но использовал ее по большей части для поисков удовольствий. Поэтому всякий раз, когда Фостий совершал некую блистательную глупость, у Криспа вновь возникали сомнения в собственном отцовстве.

Неужели беззаботная жизнь и впрямь испортила сына? Или же, задавала вопрос та холодная и подозрительная часть сознания Криспа, которая никогда не дремала и тем помогла ему удерживаться на троне более двух десятилетий, ему попросту надоело наблюдать, как энергично отец продолжает править империей? Не появилось ли у него желание взять бразды правления в свои руки?

Крисп взглянул на Барсима:

– Если человек не может положиться на собственного сына, почитаемый господин, то на кого же тогда? Разумеется, я не имел в виду присутствующих.

– Ваше величество великодушно. – Вестиарий склонил голову. – Я уже говорил, однако, что не сомневаюсь в том, что Фостий оправдает все ваши ожидания.

– Возможно, – только и ответил Крисп.

Смирившись с его хмуростью, Барсим взял поднос и понес его на кухню, но перед дверью замер:

– Я еще нужен вашему величеству?

– Пока нет. Проследите лишь, если вас не затруднит, чтобы зажгли свечи в кабинете. Меня ждет обычная порция документов, а за день я их просмотреть не успеваю.