Другой налоговый отчет поступил из одной равнинной приморской провинции, расположенной западнее пролива Бычий Брод. Одна равнинная провинция давала дохода в четыре раза больше, чем весь Кубрат. Климат и почвы позволяли там снимать два урожая в год, а враги не вторгались туда столь давно, что у многих городов даже не было стен. В полуварварском Кубрате такое было невообразимо и могло приравниваться к самоубийству.

Следующий отчет оказался запечатан; его доставили из видесского посольства в Машизе, столице Макурана. Крисп знал, что этим депешам следует уделять самое пристальное внимание: Цари царей Макурана были опаснейшими соперниками видесских Автократоров, и единственными правителями, которых видессиане воспринимали как равных.

Сломав печать и увидев элегантный почерк, знакомый столь же хорошо, как и собственный, Крисп улыбнулся.

«От Яковизия Автократору Криспу привет, – прочитал он, по привычке слегка шевеля губами. – Полагаю, в приморском городе вам сейчас прохладно и уютно.

Если бы Скотос решил наполнить свой ад огнем, а не вечным льдом, то Машиз предоставил бы темному богу прекрасный пример того, что ему требуется».

Улыбка Криспа стала шире. Яковизия он впервые встретил в девятилетнем возрасте, когда видесский вельможа выкупал его семью и других крестьян из кубратского плена. За последующие сорок лет он очень редко слышал от пухлого коротышки доброе слово о ком-либо или о чем-либо.

Разогревшись на этой теме (если подобная фраза была здесь уместна), Яковизий продолжил: «Царь царей Рабиаб куда-то уезжал и устроил какую-то пакость. Я еще не выяснил, в чем она заключается, но кончики его навощенных усов подрагивают всякий раз, когда он удостаивает меня аудиенции, поэтому я предположил, что в его намерения не входило одарить ваше величество крепким и безмятежным сном. Я не пожалел нескольких золотых – как вам известно, у макуранцев в ходу только серебряные монеты, и золота они жаждут не меньше, чем я – красивых мальчиков, – но пока безуспешно. Надежду я все же не оставил».