На самом верху стопки лежал налоговый отчет из пограничной провинции Кубрат, расположенной между Заистрийскими горами и рекой Истр на северо-востоке от столицы. Когда правление Криспа только начиналось, эта провинция была независимым Кубратским хаганатом, чьи варвары-всадники столетиями совершали набеги на империю. Ныне ее стада, нивы и шахты приносили ей золото, а не ужас.

Несомненный прогресс, подумал он и подписал пергамент, давая понять, что прочел кадастр и одобрил указанную в нем сумму налоговых поступлений.

Второй документ тоже оказался из Кубрата. Прелат города Плискавоса сообщал, что, хотя после присоединения к империи прошло целое поколение, в провинции процветают ересь и откровенное язычество. Многие кочевники так и не отказались от поклонения древним духам ради Фоса, благого бога империи. А жители видесского происхождения, столетиями страдавшие от степных кочевников и будучи столь долго отрезаны от официальной религиозной доктрины Видесса, также склоняются к странным и ошибочным ритуалам.

Крисп макнул перо в чернильницу, достал чистый лист пергамента.

«От Автократора Криспа святому отцу Баланею привет, – написал он и задумался, потом перо снова зашуршало по листу:

– Любыми средствами продолжайте свои труды по приведению Кубрата и его жителей к истинной вере. Да поможет вам пример наших новых колонистов, чья вера истинно ортодоксальна. Принуждение используйте только в крайнем случае, но при необходимости не поддавайтесь колебаниям: империя у нас одна, и вера в ней тоже должна быть только одна. Да озарит Фос труды ваши».

Он высушил чернила, посыпав их песком, нагрел палочку воска в пламени свечи и капнул несколько капель на лист, затем прижал кольцо к еще мягкому воску. Завтра курьер повезет письмо на север, к Баланею оно попадет раньше, чем через неделю. Крисп был доволен и самим прелатом, и его деятельностью.

Собственный стиль ему тоже понравился; ему мало доводилось писать, пока он не стал императором, но с тех пор он научился излагать свои мысли письменно.