Кепи с гигантским козырьком и огромным значком (герб Императора – дракон на красном поле, усеянном золотыми розами) лихо заломлено на бок, а высокие походные сапоги надраены так, что больно смотреть. Слева на груди сияет десятка два медалей и отличительных значков, на правом лацкане мундира цвета хаки видна эмблема Боевого отряда. Этот приморский городок никогда не видел таких охотников – «настоящих орлов», как любил говаривать Император в далекой северной столице.

На гладко выбритом лице Охотника красовались узкие черные очки – «траур усопшим» – традиция Императорской Охоты.

Мальчишки! Они даже близко боялись подойти к излучавшей достоинство фигуре, восседавшей в инвалидном кресле, как иной Эрц-Егерь на троне. А Леонора? Она смогла лишь выдавить слабое подобие приветствия:

– Здравствуйте… Извините…

И тогда он, Охотник, подавшись чуть вперед, взял ее за руку и осторожно, точно подкрадываясь к невероятно красивой и страшно пугливой райской птице, заговорил. Первые же его слова успокоили ее. Там, за суровой линией плотно сжатых губ, она разглядела вчерашнего охотника – вздорного, сломленного жизнью калеку. Она так же нежно ответила ему, а потом, встав позади кресла и взявшись за ручки, провезла его из конца в конец по всему пляжу.

В час пополудни, когда открылся пляжный ларек, они купили фруктовое мороженое, смеясь и болтая о разных пустяках. Поднялись на холм к городу Древних. Старик-сторож – тот, что всегда с некоторым подленьким злорадством провожал взглядом каталку Охотника – теперь сам отпер ворота в окружающем руины заборе и пропустил их внутрь, даже не потребовав положенной входной платы.

Охотник и Леонора долго бродили среди развалин, и он рассказывал ей удивительные сказки «Лисьих чар» и «Монахов-волшебников». Она смеялась, а он упивался ее смехом.

Сотворив заклятие «от привидений», они спустились в подземные казематы, и гулкое эхо вторило их жизнерадостному смеху.