- Ты думаешь, вампиры начинают нас бояться?

Эдмунд глотнул вина из фляги и снова протянул ее сыну.

- Их власть опирается на страх и предрассудки, - тихо сказал он. - Они живут долго, лишь немного страдая от смертельных для нас болезней, и обладают поразительной способностью к регенерации. Но они не бессмертны, и люди несравненно многочисленнее их. Страх дает им безопасность, но страх покоится на невежестве, и под маской высокомерности и презрения их гложет страх того,

что может случиться, если люди утратят сверхъестественное благоговение перед вампирами. Их очень трудно убить, но даже смерти они боятся меньше, чем этого.

- Но ведь были восстания против власти вампиров. И всегда восставшие терпели поражение.

Эдмунд кивнул, признавая довод.

- В Великой Нормандии живет три миллиона человек, - сказал он, - и меньше пяти тысяч вампиров. Во всей Галльской империи всего сорок тысяч вампиров, и примерно столько же в Византии. Не знаю, сколько их в ханстве Валахия и Китае, но наверняка не очень много. В Африке один вампир приходится на три или четыре тысячи человек. Если люди перестанут видеть в них демонов и полубогов, непобедимые силы зла, их империя станет хрупкой. Века жизни каждого из них

дают им мудрость, но мне кажется, что долгожительство пагубно отражается на созидательном мышлении - они учатся, но не ИЗОБРЕТАЮТ. Люди остаются истинными хозяевами искусств и наук сил, меняющих мир. Они пытались взять все под свой контроль - и обратить в свою пользу - но это до сих пор остается занозой в их боку.

- Но они обладают властью, - настойчиво сказал Ноэль. - Они ВАМПИРЫ.

Эдмунд пожал плечами.

- Их долголетие реально, и сила регенерации тоже.