И вот наступает момент атаки, и вот пиратский корабль, беззвучно вспыхнув, превратился в маленькое солнце. А ты уже смотришь на экраны в поисках новой цели. Вот она! Большой корабль прямо по курсу. Ты ощущаешь почти магическую связь между ним и собой и знаешь, что не можешь промахнуться. Используя доведенные до автоматизма годами тренировок навыки, ты наводишь корабль на цель и готовишься дать залп. Внезапно твою сосредоточенность нарушает идущий из космоса голос:

— Сжальтесь, во имя любых богов, которым вы поклоняетесь, я умоляю вас, пожалуйста, не стреляйте! Мой корабль не вооружен. У меня на борту только женщины, дети и старики! Пожалуйста, внемлите моей мольбе!

И ты внял мольбе. Ты поверил голосу. Однако в твой шлемофон врывается другой голос. Голос твоего командира, капитана Йена Бридгара, охрипший от многочасового выкрикивания команд, исполненный ненависти к пиратам, которые похитили его жену и дочь.

— Огонь, лейтенант! Это — приказ! Она лжет! Стреляй, будь ты проклят!

Но ты все же не выстрелил. Вместо этого ты смотрел, как пиратский корабль скрылся из виду, унося с собой твою карьеру, достоинство и честь. Потому что ты не выполнил прямого приказа твоего командира, слово которого является законом.

Воспоминания Мак-Кейда прервал голос пилота, донесшийся из динамика внутренней связи:

— Добро пожаловать на борт «Виктории», джентльмены! Мичман Пил вас проводит.

В коридоре царило оживление, вызванное окончанием третьей вахты и заступлением на дежурство первой. Здесь оба колониста привлекли к себе всеобщее внимание членов экипажа. В первую очередь Мак-Кейд. Его перепачканный кровью термокостюм, щетину двухдневной давности и жесткие глаза трудно было не заметить.

Не обращая внимания на любопытные взгляды встречных, они проследовали за мичманом Пилом по сложному переплетению коридоров и переходов. В конце концов они вошли в командный отсек корабля.