Он знал, что, когда они покинут корабль, их встретит чистый воздух и такая же чистая вода. Загрязнение окружающей среды и перенаселение безвозвратно ушли в прошлое. Нанесенный природе ущерб удалось ликвидировать, а там, где сама природа допустила ошибки, человек устранил их. И какое значение могло иметь то, что границы лесов были уж слишком прямоугольными, а горы неестественно симметричными по сравнению с чистой и безопасной экологией? Да никакого — во всяком случае, так утверждала теория. Но, по мнению Мак-Кейда, жизнь на Терре была чрезмерно заорганизованной и упорядоченной. Она напоминала ему что-то такое, с чем неизбежно ассоциировался Уолт Свонсон-Пирс. Тем более что охотник за головами точно знал, что проблемы перенаселения и загрязнения окружающей среды в действительности никто и не решил. Их как бы вывели за пределы Земли. Тяжелая и многоотходная промышленность вместе с избытком населения была перевезена на другие, менее счастливые планеты, чтобы очистить место для опрятных парков и прекрасных городов, украшавших теперь Терру.

Его мысли были прерваны в связи с приближением к космопорту «Центральный», среди астронавтов более известному под названием «Бардачок» — крупнейшему гражданскому космопорту на всем Североамериканском континенте. Теперь он занимал всю территорию, носившую ранее название «Чикаго». Корабельный компьютер уже в течение нескольких часов поддерживал связь с Имперской службой наземного контроля. Диспетчерская регистрация судна, разрешение на посадку и выбор полосы для захода на нее, а также вся другая навигационная информация обрабатывались теперь двумя компьютерами, бортовым и наземным. По мере приближения к космопорту на навигационном дисплее Мак-Кейда вспыхивали колонки подлетных параметров, а его пальцы порхали над пультом управления, внося соответствующие корректировки. «Пегас», как всегда послушный командам своего командира, осторожно пробирался среди все более плотного воздушного движения и наконец опустился на отведенное ему место.