Резонно, и такое может случиться. Я набрала домашний номер девушки. Ответил все тот же тихий женский голос:

– Пожалуйста, говорите!

– Я подруга Милочки, недавно вам звонила. Скажите, ваша дочь нашлась?

– Нет, никаких… никаких известий. С тех самых пор.

– А полиция приняла заявление?

– Да, вчера. Обещали… обещали опросить… опросить ее знакомых. А на самом деле… Вас не опрашивали?

– Не добрались, наверное. На всякий случай запишите мой номер. Если полиция заинтересуется подругами дочери всерьез, пусть позвонит.

Я повесила трубку и повернулась к Игорьку. Он уже все понял и, не говоря ни слова, пошел к выходу. Мы вышли из подъезда, и я увидела то, что парень попросил у друга для наших поездок. Назвать ЭТО машиной у меня не повернулся бы язык. Да, к него присутствовали четыре колеса. Но на этом сходство заканчивалось. На стертых шинах непонятного цвета громоздилась обычная куча металлолома. Для описания цвета самой машины в русском языке, боюсь, не хватает прилагательных. По крайней мере, я бы затруднилась их подобрать. Лет двадцать назад он, вероятно, был бежевым или серым, а теперь напоминал слегка разведенную сажу. В помятом капоте навряд ли оставалось место для мотора. Причем все это великолепие было покрыто ржавчиной и, как мне показалось, даже паутиной.

– Боже мой, с какой помойки ты приволок эту рухлядь? Это что, самый первый автомобиль, конца 19 века? Этот антиквариат остановит первый же пост ГИБДД! Если мы, конечно, до него доедем.

– Ну ты зануда, Полька! – не на шутку рассердился мой спутник. – То умоляла найти хоть какое-нибудь транспортное средство, а то выпендриваться начала. Не нравится экипаж – топай пешком!

Топать пешком мне совсем не хотелось. Я опасливо потянула переднюю дверцу раритета, опасаясь, что она останется у меня в руках. Дверь с резким скрипом распахнулась, но не отвалилась. Похоже, машина крепче, чем кажется на первый взгляд. Я поглядела на пальцы. Ничего, вроде особой грязи на них не осталось. Вздохнув для порядка, я забралась внутрь. Игорек уселся не место водителя.