На самом деле я была весьма довольна тем обстоятельством, что получила возможность хоть на время съехать из своей коммуналки. Во-первых, перемена обстановки весьма полезна одиноким тридцатилетним шатенкам, подверженным депрессиям, во-вторых, я всегда испытывала симпатию к Нинон, которая нынче, как и я, зализывала раны душевных обид, и мы вполне могли проводить это мероприятие совместно, в-третьих... А в-третьих, в глубине души я была почти уверена, что развенчанный мною мужчина моих несбывшихся снов в ближайшее время ринется ко мне объясняться. Прикатит на своей зеленой "девятке", на "черепашке-ниндзя", а меня и нетути. Где Жека? Была, да вся вышла! И никто на свете не знает, где она и когда вернется. (На самом деле матери я сообщила, куда уезжаю, но, слава богу, не успела с ней познакомить этого подлеца.) Тогда-то он поймет, как много потерял в моем лице, и поплетется от запертой двери вниз по лестнице, и перед его мысленным взором будут вставать счастливые картинки наших встреч, отныне и до веку оставшихся в безвозвратном прошлом. Я так расчувствовалась, что глаза мои, только-только немного просохшие, вновь наполнились горячей влагой.

- Ты чего насупилась? - Нинон внимательно посмотрела на меня из-под очков.

- Что-то в глаз попало... - жалко соврала я, хлюпнула носом и полезла в сумку за платком.

Глава 3

От платформы до дачи Нинон было пятнадцать минут ходу по узенькой тропинке, петляющей в редком перелеске, ярко освещенном торжественным июльским солнцем. Кстати, прежде чем отправиться в путь, мы ненадолго остановились возле небольшой палатки в нескольких шагах от железнодорожного переезда. В палатке Нинон купила бутылку шампанского и коробку конфет у скучающего среди нехитрого ассортимента молодого парня с круглым, щедро усыпанным веснушками лицом.

Парень, видно не избалованный вниманием покупателей, сразу оживился и, выглянув в окошко, попытался втулить Нинон еще что-нибудь из своего залежавшегося товара: