– А вы пробовали обращаться в эти организации?
– Конечно!
– И что же?
Теперь Коля Самойленко не просто слушал посетительницу, а чутко ловил каждое слово, стараясь ничего не пропустить. Его уже охватил азарт охотника, и теперь каждую-заминку, каждую паузу в рассказе Пелагеи Брониславовны журналист воспринимал как препятствие, тормозящее его журналистское расследование, которое – а почему бы и нет? – может стать очередной сенсацией. И он торопил, он нетерпеливо подгонял Пелагею Брониславовну поскорее продолжить свой печальный рассказ.
– В чернобыльском фонде со мной вообще отказались разговаривать...
– Кто?
– Секретарь президента фонда Светлана Григорьевна Васюченко.
– Почему?
– Она сослалась на то, что они ни при чем, ничего не организовывали и вообще ничего не знают. А вот в гороно у меня состоялся интересный разговор. С документами и фактами. Именно после него я и пришла к вам, Николай, потому что помню ваши материалы об украденных детях. Только вы, наверное, и сможете мне помочь.
– Так рассказывайте же!..
* * *Как только молодая женщина в белом халате (как оказалось впоследствии, его лечащий врач) убедилась, что Самойленко наконец пришел в себя, она вышла в коридор и через мгновение вернулась с высоким парнем, который безуспешно пытался спрятать под белым халатом милицейскую форму.
– Вот он. Но только смотрите, долго не беседуйте. Больной еще слишком слаб после операции, – кивнула женщина в белом на Самойленко и вышла из палаты, оставив их наедине. Впрочем, это "наедине" было весьма относительным: в палате, кроме Николая, лежали еще четверо больных.